"Умирал, глядя на серое небо": откровенное интервью героя-паралимпийца

Переохлаждение, внутреннее кровотечение и ампутация ноги после катания на сноуборде. Человек из бизнеса, отец троих детей прощался с жизнью, но был спасен, а сейчас бьется за Россию на Паралимпийских играх. Парасноубордист Дмитрий Фадеев рассказал в ярком интервью РИА Новости Спорт, как думал о смерти, пока спасатели добирались до него четыре часа, почему в реанимации ему пришлось организовывать частный самолет для перевоза груза из Китая и по какой причине российским паралимпийцам не выдали те самые смартфоны.

— Никогда себя не виню. Моя любовь к сноуборду началась, когда старший брат купил доску, но сам к спорту не приобщился. Я уделял внимание акробатике, фристайлу, был учеником Дмитрия Миндруля — одного из лучших тренеров в России. А в Шерегеше я упал, был в сознании, но чувствовал, что с организмом что-то не то, понимал, что уже потерял много крови и тело начинает остывать.

— Да, подумал, что умру, даже молился Богу в тот момент. Не было мыслей о жизни, работе, детях, сознание начало останавливаться. Помню, видел деревья, серое небо. При этом страха не было, только жуткая боль, которая меня фактически вырубала. Потом все начало темнеть, слава богу, спасатели успели.

— Восприятие в тот момент было не в адеквате, но думаю, все длилось часа четыре. За это время успел получить переохлаждение. Уже белым меня завезли в больницу. Проблема была в том, что на месте не было сосудистого хирурга, его вертолетом доставили до больницы, куда меня привезли. Пока все делали, ногу спасти уже не удалось.

— А шанс был?

— Хирург сообщил, что травма была незначительной. Подобные операции проводят даже студенты.

— Нет, потому что этот же врач сказал, что если бы у меня был надрыв в месте повреждения кожи, я бы умер через 10 минут.

— Стадии торга и принятия прошли за неделю. Тогда начался ковид, из-за которого перекрыли много грузов в Китае. Дело у том, что у меня производственная компания технического оборудования, продаем по всей России. Очень стрессовая обстановка была. Когда проснулся в реанимации, у меня было 276 пропущенных, связанных с работой. Прямо там пришлось организовывать частный борт в Россию для того, чтобы доставить груз. Совершенно не было времени ни на какие мысли.

— В момент самой аварии я был с другом. Спасатели отвезли нас в поселок, где уже находилась жена. На протяжении всего времени она была со мной. Очень сильно испугалась в момент операции, когда хирург сказал, что, возможно, я умру. Сказал ей, что шансы 50 на 50, потому что слишком большое кровотечение. Жене стало плохо. Помню, она была совершенно измученная.

— Первому ребенку на тот момент был всего год. То есть он всю жизнь знает меня в таком состоянии. Ему это очень нравится, он всем рассказывает, показывает, привлекает к себе внимание через меня.

— Два месяца ходил на костылях, даже на работе проводил совещания в таком виде. Через три недели пришлось приехать в офис, потому что был острый момент с учредителями. Тогда понял, что всем все равно, в каком состоянии я нахожусь. Дела нужно делать вне зависимости от обстоятельств. Вся адаптация заняла около года, ввиду того что осваивал протезирование.

— Уже в больнице думал, возможно ли будет кататься на сноуборде. Я с детства занимался спортом, 15 лет ездил на велосипедах, осваивал даунхилл, у меня есть горный снегоход, поэтому вопрос активной деятельности меня очень беспокоил.

— К адреналину всегда относился с любовью. Но есть коэффициент безопасности в различных трюках и деятельности, и я всегда к этому относился с головой.

— Всегда очень хорошо. Смотрели, конечно, но я не показывал протез. Вообще не являюсь сторонником неуместного внимания и всегда относился к нему с большой опаской. Но жена, которая, в отличие от меня, очень любит внимание, говорила: "Пожалуйста, задирай ноги, показывай протез, пусть люди смотрят". Очень ее люблю, благодаря ей понял, что людям нужно рассказывать об этом случае. Верю, что это принесет кому-то пользу.

— Когда человеку интересна какая-то деятельность, он будет искать любые возможности ей заниматься.

— Конечно. Думаю, не только я, у нас большое сообщество людей, катающихся на протезах, и они бы с радостью ввели бы его в эту среду хотя бы в качестве тест-драйва.

— Это тот самый пример внимания, который я не заказывал. Мой друг снял видео, как я катаюсь на протезе, и передал моей жене. Даже не знал, что она опубликовала его в Instagram* (деятельность Meta (соцсети Facebook и Instagram) запрещена в России как экстремистская), потому что его ведет именно жена. Мне написал старший тренер и пригласил принять участие в чемпионате России.

— Было очень круто. В тот момент это приоткрыло занавес совершенно нового мира, который я с большим любопытством хотел освоить.

— Я даже отбирался в Пекин-2022, участвовал в международных соревнованиях, набрал квоты в FIS, но из-за того, что очень быстро залетел, были какие-то проблемы с документами и меня туда не взяли.

— В тот момент все равно было неприятно, потому что вложил огромное количество труда, но тогда не повезло вообще всем, потому что началась политическая акция и сняли всю команду. Но я быстро адаптируюсь к любым процессам, это жизнь, и я очень ее люблю.

— Больше чувствую радость. Носить форму сборной России — это непередаваемые ощущения, она всем очень нравится, люди от нее в восторге. Честно, не был готов к такому вниманию и сильно потрясен реакцией наших и зарубежных болельщиков.

— Знаю, что с нашим тренером хотели поменяться американцы. Недавно девушка попросила jacket. Все рады нас видеть, все доброжелательные, помогают. Очень положительная атмосфера.

— Думаю, это элемент пиара крупной корейской компании, которая запланировала эту акцию. Имея бэкграунд предпринимателя, вижу в этом определенный функциональный ход маркетингового отдела.

— То, что происходит, безусловно, имеет благоприятный эффект для всех сторон: и для спортсменов, и для зрителей, но решения принимаются на других уровнях. Сейчас в Италии могу сказать, что нет никаких негативных моментов, политики будто вообще не существует, и это очень здорово.